ГЛАВНАЯ  КАРТА САЙТА  ОГЛАВЛЕНИЕ репетитор по английскому и французскому Наша группа в соцсетях в интернете Английский Французский

 

 

 

 

Сравнительный анализ фразеологических единиц с культурным компонентом значения

(на материале французского и русского языков)

Кургузёнкова Ж.В. - ассистент кафедры иностранных языков филологического факультета

Российского Университета Дружбы Народов (РУДН)

Источник статьи: Кургузенкова Ж.В. Сравнительный анализ фразеологических единиц с культурным компонентом значения (на материале французского и русского языков) // Актуальные проблемы французской фразеологии. Выпуск 3. — М.: Прометей. — 2005. — С. 117-130.

Происходящие в современном мире политические и социально-экономические преобразования привели к радикальным изменениям способов и форм существования многих народов, к качественной перестройке их ценностных ориентаций. При все возрастающем воздействии общества на окружающий мир становится жизненно важной разработка лингвокультурологической проблематики, более разнообразный подход к изучению этнопсихологии, в частности к разработке понятия «национальный характер».

В последние десятилетия появились многочисленные работы, в которых выявляются и исследуются факты отражения в языке культурной специфики народа, а также обсуждаются структура личности, принципы классификации, типологии личностей, роль потребностей и ценностных ориентаций (Верещагин Е.М., Костомаров В.Г., Леонтьев А.А.,  Арутюнова Н.Д., Степанов Ю.С., Телия В.Н., Караулов Ю.Н., Апресян Ю.Д., Тер-Минасова С.Г., Вежбицкая А., Назарян А.Г., Черданцева Т.З., Воробьев В.В., Серебренников Б.А., Залевская А.А., Стернин И.А., Кобозева И.М., Кубрякова Е.С., Мокиенко В.М., Гвоздарев Ю.А., Диброва Е.И., Аксамитов А.С., Каплуненко А.Д., Гачев Г., Полякова А.А. и др.). Все важнейшие достижения отечественных и зарубежных филологов в области связи языка и культуры базируются на аксиоме «язык есть зеркало культуры», в нем отражаются не только реальные условия жизни, но и общественное самосознание народа, его менталитет, национальный характер, образ жизни, традиции, обычаи, мораль, система ценностей, мироощущение, картина мира. Следовательно, язык дает возможность придти к пониманию национального характера другого народа. В сложной системе языковых единиц и средств существует совокупность маркеров, которые являются носителями и источниками национально-культурной информации и ярче всего отражают национально-культурную специфику данного народа. И особую роль в этой трансляции культурно-национального самосознания народа и его идентификации как таковой играет, в частности, фразеологический состав языка, так как в образном содержании его единиц воплощено культурно-национальное мировидение. Но только при соотнесении самого этого образного содержания с категориями, концептами, мифологемами, стереотипами и эталонами национальной культуры и его интерпретации в этом пространстве материальной, социальной или духовной культуры открывается и культурно значимый смысл самого образа. Фразеологизмы сами обретают роль культурных стереотипов.

Национальное своеобразие личности состоит прежде всего в неповторимом сочетании общих для всех наций и народов элементов, в комбинации системы отношений и ценностей, составляющих национальный характер. Под национальным характером, вслед за Фирсовой Н.М., мы понимаем «совокупность национальных психологических черт, менталитета, национальных традиций и обычаев, сформировавшихся под влиянием климатических и географических факторов, особенностей исторического развития, религии данной нации и проявляющихся в специфике её национальной культуры, в языке и коммуникативном поведении народа» (Фирсова, 2003, 132).

Анализ семантической структуры фразеологизмов с культурным компонентом значения, предпринятый в этой статье, показал, что изучение коннотативного значения в семантике фразеологических единиц (далее ФЕ) с культурным компонентом должно быть выдвинуто на первый план, т.к. лишь через изучение этого образа мы можем проникнуть в культуру страны изучаемого языка и в особенности национального характера его носителей, подойти к изучению ФЕ с точки зрения  их связи с культурой народа-носителя языка. Выделение национально-культурного компонента значения фразеологизма и определение его лингвистического статуса дает возможность исследовать ФЕ в плане отражения в них национально-культурных особенностей общественной и духовной жизни народа, показать, что в семантике фразеологизма в силу его многокомпонентности значительно в большей степени, чем в семантике отдельного слова, участвуют экстралингвистические факторы, передающие специфику самых различных отраслей человеческой деятельности и социально-культурных отношений в обществе.

Лингвокульторологический аспект исследования позволяет выделить в ФЕ национально-культурный фон, являющийся хранилищем и источником информации о национальной культуре. А привлечение в исследовании родного языка дает возможность ответить на вопрос, как и в чем проявляется национальное своеобразие фразеологизмов, установить их положительные и отрицательные коннотации, вскрыть исходную мотивированность, выявить системные связи фразеологизмов, их семантические, стилистические и грамматические свойства и коммуникативные функции в высказывании.

Наше исследование было проведено на материале французского языка и позволило установить следующую закономерность, что среди наиболее частотных по тематике ФЕ выделяются те, которые связаны с такими жизненными ценностями француза, как: бережливость; гурманство; поклонение Бахусу; галантность, куртуазность; эпикурейство (результат сплошной выборки ФЕ из следующих словарей: «Французско-русский фразеологический словарь» под редакцией Л.И.Рецкера – М., 1963; «Новый французско-русский словарь» под редакцией  В.Г. Гака, К.А. Ганшиной – М., 1997; «Dictionnaire des Expressions et Locutions Figurées» par Alain Rey Paris, 1979).

Выделенные на основе анализа ФЕ черты ментальности позволяют рассматривать их в качестве ценностных ориентаций представителей данного народа.

В данной статье нам бы хотелось остановиться на рассмотрении такой отличительной черты национального характера французов как куртуазность.

Важное место в системе ценностей любого общества занимает любовь между мужчиной и женщиной. Трактовка этого концепта в применении к французской нации задача нелёгкая. Как известно, во Франции интеллект управляет любовью со всем свойственным ему сознательным мастерством и холодным спокойствием. «Два основных элемента любви для француза – тело и интеллект. Причем первое из них – добровольный инструмент второго» (Мадариага, 2003, 188). Это руководство можно видеть в трех основных чертах любви француза: интеллект контролирует страсть, страсть свободна от этических уз и имеет гедонистическую направленность, т.к. для француза страсть – не более, чем законное проявление жизни человека (Япп, 2001, 46). То же самое относится и к удовольствиям тела. Доминирующий над чувствами интеллект допускает как законные все естественные проявления физиологии человека, и это есть опора француза в его искреннем и открытом подходе к вопросам отношений между мужчиной и женщиной. А значит, любовь во Франции не встречает никаких препятствий при движении по откровенно гедонистическому пути. В коллективной сфере все эти тенденции удачно гармонируют с тенденцией к моральной терпимости, присущей французскому народу.

Безусловно, все эти черты французского национального характера находят своё отражение на лексическом уровне языка, а именно во фразеологии, вследствие чего детальный анализ конституентов идеографического поля «любовь» позволит вскрыть и интерпретировать самые яркие черты французского национального характера.

Рамки этой статьи не позволяют привести весь материал данной тематики, поэтому  ограничимся наиболее яркими с точки зрения наличия культурного компонента значения ФЕ группы «Любовь и эротика в номинации французских мужчин».                      

Предпринятое нами исследование французской фразеологии этой тематики позволяет объединить полученный материал в 3 основные подгруппы: 

-         способ номинации «любвеобильных мужчин»;

-         способ номинации темперамента мужчин;

-         способ обозначения мужской красоты.

Подобная классификация ФЕ по тематическим подгруппам позволит более детально и упорядоченно рассмотреть способы номинации мужчин во французской фразеологии и установить отличительные характеристики менталитета французов путём исследования ключевых понятий.

Первую подгруппу составляют ФЕ с общим значением «сердцеед». Внутри данной подгруппы ФЕ также дифференцированны по возрастному признаку. В нашей классификации под номером 1.1. будут рассмотрены способы номинации лиц молодого и среднего возраста, а под цифрой 1.2. – лица пожилого возраста.

1.1. Синонимический ряд ФЕ со значением «сердцеед» во французском языке представлен следующими выражениями:   

·        coureur de jupons                                           бабник

·        tombeur de femmes =                                     ловелас,

·        tombeur de filles                                             соблазнитель

·        grand tombeur de quilles (fam.)                   озорник

·        trousseur de cotillons (fam.)                          бабник

·        croqueur de femmes (fam.)                            покоритель сердец

·        abatteur de femmes (fam.)                            сердцеед

·        dragueur de filles (fam.)                       волокита     

·        dénicheur de merles (arch.)                           волокита

·        dénicheur de fauvettes (arch.)                      волокита 

В вышеперечисленных ФЕ при номинации мужчин использованы имена существительные – дериваты глаголов, образованные от исходного корня с помощью суффикса – eur (суффикса деятеля). В данном случае подбор фразеологических эквивалентов в русском языке невозможен из-за отсутствия в языке-приемнике имён существительных подобных тем, которые существуют в языке-источнике. Поэтому перевод достигается на уровне аналогии. Но те глаголы, которые лежат в основе данных фразеологизмов являются источниками культорологической информации о традиции ухаживания за женщиной. В основе первой ФЕ «coureur de jupons» лежит выражение, пожалуй,  самое частотное по своему употреблению в обоих сопоставляемых языках для характеристики определённого поведения мужчины  «courir des jupons» (бегать за юбками). Образ женщины выражается с помощью метонимического приёма её обозначения через часть дамского гардероба «юбку». В ФЕ  «tombeur de femmes»  опорный компонент является производным от  «tomber» (букв. – падать), аналогом которого можно считать в русском языке глагол «западать», однако он наделён большей степенью стилистической маркированности в языке-приёмнике. ФЕ «tombeur de femmes» имеет варианты: «tombeur de filles» / «grand tombeur de quilles». Вариативность в данном случае достигается за счёт различных постпозитивных предложных определений: 1) «femmes» (женщины); 2) «filles» (девушки); 3) «quilles» (fam. – девчонки), первые две из которых являются лексемами нейтрального стиля, последняя относится к разговорному, что сразу придаёт определённую стилистическую маркированность всей ФЕ. Данный эффект усиливается эмоционально-экспрессивной окраской, возникающей из-за наличия эпитета «grand» (большой), который придаёт оттенок ироничности, сопровождающий употребление ФЕ в речи. Следует отметить, что весь этот синонимический ряд ФЕ выстроен по принципу «нарастания откровенности» при номинации действий и поступков мужчины с целью  достижения близости с женщиной. Если в опорных компонентах ФЕ  «coureur de jupons» / «tombeur de femmes» / «dragueur de filles» (от глагола  «draguer» - «кадрить») сексуальная направленность действий мужчины представлена в завуалированной форме, то в последующих примерах эта скрытая ранее аллюзия становится всё более яркой и очевидной: trousser (fam. – лазить под юбку, обладать женщиной;  croquer (fam. – «надкусить»); abattre (fam. – уложить в горизонтальное положение). Анализ внутренней формы вышеприведённых примеров позволяет сделать вывод о том, что подобная откровенная и детализированная форма описания всех этапов процесса ухаживания присуща только французскому языку, который в данном случае в полной мере отражает принцип отсутствия запретов в вопросах отношений между полами во Франции. 

Это не единственное различие, которое может быть выявлено в этой подгруппе при сопоставлении словарных дефиниций. Как известно, наиболее ярко расхождения выявляются при переводе. Французской ФЕ в данном синонимическом ряду соответствует только одна лексическая единица в русском языке, т.е. эквивалентность перевода достигается «на уровне слова» (Щетинкин, 1987, 80). В русских эквивалентах отсутствует номинация женщины, тогда как во французских ФЕ она не только представлена в каждой из вышеперечисленных единиц, но ещё и варьируется (femme (f) – женщина, fille (f) – девочка, quille (f) (fam.) – девчонка, jupon (m) – юбка, cotillon (m) – нижняя юбка). В этих примерах мы находим подтверждение того, что куртуазность - неотъемлемая черта французского менталитета, а любовь к женщине является одной из главных ценностных ориентаций французов. В подтверждении этого факта можно привести следующую ФЕ: côté des dames (arch.) (сторона дам) - правая сторона туловища мужчины. Как видим, концепт «женщина», закреплённый определённой языковой единицей, является компонентом ФЕ, номинирующей отдельные части тела мужчины.                              

Особенно хотелось бы отметить два последних примера из этого ряда, в которых ведущим компонентом является лексема «dénicheur» (от «dénicher» - вынимать из гнезда - на русский язык можно перевести только словосочетанием «разоритель гнёзд»). Однако эти ФЕ интересны не только с точки зрения перевода субстантивированного ведущего компонента, но и образной основой их постпозитивных предложных определений, т.к. французский «dénicheur» «вынимает из гнезда» не просто птиц, а лишь «merle» (m) и «fauvette» (f) («дроздов» и «славок»). Тем самым мы убеждаемся в том, что не только в номинации способов ухаживания за женщиной есть отличия, но и образные метафоры для номинации женщин не совпадают. Т.к. для русской традиции характерно сравнение женщины с такими птицами, как: голубь (голубка), ласточка, лебедь (лебёдушка), при этом, данные зооморфизмы служат, в частности, в качестве форм обращения к русской женщине (Захаренко, 2004).

         В ряде фразеологизмов со значением «сердцеед» присутствуют такие ключевые для этой тематики слова, как: cœur (m) – сердце, amour (m) – любовь. Сердце традиционно считается в двух рассматриваемых культурах «органом любви», поэтому наличие этой лексемы в составе  ФЕ «amant de cœur» (возлюбленный) нивелирует прямое значение «amant» (любовник), сглаживая оттенок значения физической любви и придавая всему выражению смысл любви духовной.

Но, пожалуй, ближе всего по своей образной основе лексеме «сердцеед» соответствуют две ФЕ во французском языке: «bourreau des cœurs» / «casseur de cœurs». С точки зрения словообразования, «сердцеед» - сложная лексема, образованная путём соединения одного полного слова «сердце»   и одной основы «ед», отчего буквальное прочтение данного образования, вытекающее из составляющих его сем, - «пожиратель сердец». Французские аналоги лексемы «сердцеед» представлены ФЕ номинативного типа. Ведущий компонент первой «bourreau» имеет буквальное значение «мучитель», а в сочетании с постпозитивным предложным определением «cœurs» (сердца) получает буквальное прочтение «мучитель сердец». В основе второй ФЕ лежит выражение «casser le cœur» (разбить сердце). Как видим, образные основы двух рассматриваемых языков в данном случае близки в метафоризации сходных по «агрессивности» образов: «пожиратель» (у русских), «мучитель, истязатель, разбиватель сердец» (у французов), который пришёл на смену другому устаревшему образу «похитителя чести / любви» (larron d`honneur / larron d`amour arch.).

Лексема «сердце» является компонентом ещё нескольких ФЕ данной тематики: joli cœur (сердцеед). В этом примере «cœur» путём метонимии обозначает галантного мужчину, дамского угодника и кавалера, положительной оценкой которого окрашены выражения «homme galant» (дамский угодник, галантный мужчина) и «chevalier servant» (галантный поклонник), а эпитет «joli», встречающийся также в выражении «être joli comme un cœur» (букв. – красив как сердце), придаёт особый оттенок значения при описании манер мужчины и его внешности, а именно: «joli cœur» - это не просто галантный мужчина, его изысканные манеры граничат с претенциозностью и некоторым жеманством, что придаёт всему его образу налёт некоторой «слащавости и женоподобности». Сходный образ составляет основу ФЕ: faire le joli cœur (любезничать, заигрывать).

Весьма близок по своему значению к ФЕ «joli cœur» следующий фразеологизм: «gueule d`amour» (смазливый соблазнитель). Но в данном случае, поскольку единица имеет помету «arg.» (сленг), лексемы, входящие в его состав более чётко и конкретно номинируют обозначаемое понятие. Если в предыдущем примере ведущим компонентом являлась лексема «cœur», которая несмотря на своё метафорическое употребление,  сохраняет и свою первичную коннотацию «сердце», тем самым, придавая всей единице чуть более поэтичный окрас, то ведущий член ФЕ «gueule d`amour»  -  «gueule» (лицо, рожа) подчёркивает исключительно физическую красоту мужчины. Следовательно, данный фразеологизм приобретает пейоративное стилистическое значение, которое отражается и при переводе на русский язык: «gueule d`amour»  - вульгарный соблазнитель (Гак, Ганшина, 1997, 524).  

Но в этой подгруппе особо стоит отметить ФЕ: avoir un cœur d’artichaut   (сердцевина артишока) – бабник. В данной ФЕ слово “cœur” (m) употреблено в значении «сердцевина плода», а “artichaut” (m) - аллюзия на многочисленные листья, покрывающие плод артишока, что позволяет определить этимологию всего выражения со значением «сердцевина артишока, один листок на всех». Следовательно, помимо общих для двух наций образов, мы выявили метафору (сравнение любвеобильного мужчины с артишоком), лежащую в основе французской ФЕ, аналога которой нет и не может быть в русском языке, т. к. традиция употребления этого растения отсутствует в русской культуре, в то время как для французской кухни это одно из основных блюд.

1.2. В первую подгруппу также отнесены ФЕ, обозначающие уже немолодых, но влюбчивых мужчин.

Особенно показательна ФЕ «démon de midi» (седина в бороду, бес в ребро). В ней так же, как и в русском варианте, присутствует образ беса, демона («démon»), но, по форме выражения, французская фразеологическая единица является более ёмкой, т.к. постпозитивное предложное дополнение  «midi» (полдень, середина) воплощает метафорически одновременно два смысла: 1) «midi» - как «середина» жизни, возрастная характеристика мужчины, эквивалент русской части «седина в бороду»; 2) «midi» - как «середина» человеческого тела, аллюзия на «мужские достоинства»; здесь прослеживается  аналогия с русским «ребром». При дальнейшем сопоставлении этих двух ФЕ становится очевиден факт отсутствия изоморфности не только по морфолого-синтаксической структуре, но и по форме выражения фразеологического значения, что является следствием различной эмоциональной и стилистической  окраски слов-компонентов данных ФЕ. Чёткое отнесение фразеологизмов к разряду экспрессивных единиц логично ведет к признанию их обязательной стилистической маркированности (Мокиенко, 1987, 229). Таким образом, выявление одного только образа, порождающего экспрессивность данной ФЕ, недостаточно, для установлении асимметрии фразеологических единиц в разных языках, особенно, если в ходе семантического анализа делается вывод о сходстве образных основ, то логическим продолжением исследования подобного рода является выявление стилистической маркировки ФЕ с учётом её эмоционально-оценочного и экспрессивного потенциала. Так, ведущим членом французской ФЕ является лексема «démon», которая во фразеологическом словаре под редакцией А.Рея (1997, 306) имеет помету «savant» (научно), что свидетельствует о его книжном стилистическом значении. Однако, из-за наличия  постпозитивного предложного определения «midi» с нейтральным стилистическим значением, «démon» теряет свою литературность. Русская ФЕ имеет в своём составе лексему «бес», наличие которой, по свидетельству С.И. Ожегова, одномоментно относит все выражение к разговорному стилю (1990, 50) с иронично-неодобрительной оценкой. Факт использования при образовании ФЕ слов-компонентов с разными функционально-стилистическими значениями в двух рассматриваемых языках приводит к появлению ФЕ с разными функционально-стилистическими значениями (Диброва, 1983, 35).

Проанализируем ещё ряд примеров: vieux marcheur  (букв. - «старый ходок») - старый волокита. Пожалуй, эти две ФЕ обладают наибольшим изоморфизмом между фразеологическим значением и формой его выражения в исследуемых языках. Так, субстантивный компонент русской ФЕ «волокита» дериват глагола «волочиться», который в русском языке помимо переносного значения «ухаживать за женщиной» имеет прямое «идти, едва передвигая ноги».  Проведём аналогию с французской ФЕ: «marcheur» (ходок) происходит от французского глагола «marcher» (идти пешком), что позволяет сделать вывод о близости образов этих двух ФЕ, т.к. в основе  их субстантивных компонентов лежат глаголы, обозначающие сходное действие человека, а именно «ходьбу». Но стоит упомянуть и о различных коннотациях этих двух глаголов, как эмотивных, так и стилистических. С точки зрения своего стилистического употребления, русский глагол «волочиться» («идти, едва передвигая ноги») относится к разговорной речи и обладает яркой эмоционально-экспрессивной окраской, которая проступает в созначении этой лексемы, а именно: апатичность, отсутствие активной деятельности, нежелание передвигаться, вызванное либо усталостью, либо природной ленью, что подчеркивается и внутренней формой слова (возвратная частица «-ся» придает оттенок пассивности). Соответственно, вслед за глаголом «волочиться» все эти коннотации присущи и лексеме «волокита», сохраняющей иронично-неодобрительную экспрессивно-стилистическую нагрузку в сознании носителей русского языка. В то время как глагол «marcher» (идти пешком) во французском языке   относится к нейтральному стилю, равно как и лексема «marcheur» (ходок). И только в сочетании с эпитетом «vieux» лексическая единица «marcheur» приобретает значение  «старый волокита» со сходным с русским языком иронично-пейоративным стилистическим значением. Однако словарь «Grand Paul Robert» относит эту ФЕ к устаревшим с 1888 года, утверждая, что на смену ей пришла другая ФЕ «vieux coureur» (букв.- старый бегун), субстантивная часть которой была позаимствована из другого выражения «coureur de filles» (волокита). И, несмотря на то, что все эти ФЕ в обоих рассматриваемых языках имеют сходное стилистическое значение (иронично-пренебрежительное), однако, в образе «французского волокиты» заложено больше динамики благодаря первичным значениям глагольных основ данных единиц («marcher» (идти пешком); «courir» (бежать)).  

Продолжает этот ряд ФЕ «vieux beau» и её синоним «un beau sur le retour», где компонент «sur le retour» (стареющий) является аналогом адъективного компонента  «vieux» первой единицы. Буквальное значение этих единиц «старый красавчик», где субстантивный компонент «beau» означает скорее элегантно одетый немолодой мужчина, чем физически привлекательный. Все  компоненты французских ФЕ относятся к нейтральному функциональному стилю речи, однако с точки зрения эмоционально-оценочной коннотации данных фразеологизмов, то в этом случае она не так явно выражена, хотя наличие лексемы «beau» (красавчик) в составе обоих ФЕ придаёт им лёгкий оттенок иронии.

Рассмотрим ещё пример: vert galant (arch.) - старый волокита. Полагают, что в основе выражения лежит Verts Galants – прозвище, которое в XV веке давали бандитам, прячущимся в лесах. Оно объясняется тем, что эти бандиты слыли в народе порядочными людьми (galants hommes), так как нападали они преимущественно на богачей и знатных людей. Таким образом, современное значение фразеологизма возникло в результате отождествления «galant homme» (порядочный человек) с «homme galant» (ухажёр, сердцеед). Совершенно прав Назарян А.Г., говоря, что это отождествление произошло под влиянием старофранцузского языка, в котором место прилагательного было менее определённым, чем в современном языке. Прилагательное могло стоять как перед существительным, так и после него, не меняя смысла (Назарян, 1968, 126).  Именно наличие эпитета «galant» (галантный – возвышенно) относят данную ФЕ к книжному стилю.

Таким образом, анализ вышеприведённых ФЕ со значением «старый волокита» показал стилистическое и эмоционально-экспрессивное несовпадения во фразеологии данной тематики французского и русского языков. Наши наблюдения показывают, что при описании подобного поведения мужчин во французском языке случаи употребления «нейтральной» лексики частотнее, чем в русском.  

II. Во вторую подгруппу входят ФЕ, обозначающие темперамент мужчин. Данную подгруппу формируют три синонимических ряд единиц вышеобозначенной тематики и выделенных в отдельные конституенты на основании образной метафоры, заложенной в основании ФЕ.

2.1. ФЕ – компаративы (метафоры животного мира);

2.2. ФЕ разных типов («жар» как метафорический образ любви и страсти);

2.3.ФЕ глагольного типа (в основании синонимического ряда лежит количественный параметр в описании поведения мужчины-ловеласа, выражающийся в числе покорённых им женщин).

2.1. При сравнении образных основ ФЕ первого синонимического ряда становится очевидным, что названия птиц и животных являются теми ключевыми зооморфными образами, которые позволяют выявить сходство и различие в номинации темперамента русских и французских мужчин. Если говорить о сходстве, то примеры: aller (courir) comme un chat maigre (тощий кот - гоняться за юбками); faire le jeune chien (молодая собака - быть ветреным); vivre comme un chien (собака - вести разгульный образ жизни), наглядно демонстрируют, что при номинации «темперамента мужчины» базовыми для обоих языков являются сравнения мужчин с котом и с собакой. Причём всем единицам данного синонимического ряда присуща пейоративная стилистическая окраска, которая ещё усиливается в выражениях: chat coiffé / chien coiffé, за счёт присоединения коннотации банальности, заурядности при номинации подобного поведения мужчины. 

Следующие примеры вскрывают различие:

·        amoureux comme un coq                               любвеобильный 

·        c’est un beau (bon) coq                          сердцеед, донжуан

·        courtiser les femmes comme un coq             волочиться за каждой юбкой

          de village (de paroisse)

     (петух)

·        être amoureux comme un moineau             влюбчивый

·        chaud comme un moineau (fam.)                 страстный

     (воробей)

·        lascif comme un bouc                            очень похотливый

(козёл)

·        chaud(е) comme un lapin* (fam.)                 страстный; -ая

     (кролик)

·        chaud(е) comme une caille* (fam.)               пылкий; -ая                              

          (перепел)

Семантический анализ данных выше ФЕ позволяет выделить ряд прототипов, базовых для двух языков в обозначении мужчин, отличающихся сексуальной активностью, а именно: петух, воробей, козёл, кролик. Т.к. по сведениям Лингвокульторологического словаря «Русское культурное пространство» под редакцией И.В. Захаренко (2004) прослеживаются следующие ассоциации носителя русского языка с данными словами: «петух» - символ задиристости, заносчивости, чрезмерной важности и самолюбования, выступает как стереотипный образ для номинации мужчины, уверенного в своём успехе у женщин; «воробей» - маленькая, серая, неприхотливая птичка, которой свойственны лёгкость, живость, резвость, проворство, он драчлив и задирист, а также в фольклорных песенных текстах ему присуща брачная и любовно-эротическая символика, связанная с мужским началом; «козёл» - связывается с глупостью и упрямством, в народных представлениях выступает как символ плодородия; «кролик» - употребляется для характеристики человека, отличающегося повышенной сексуальной активностью и/или плодовитостью. Т.о. эти метафоры являются базовыми для представителей обоих исследуемых языков, однако закрепление их во фразеологическом составе как стереотипных характеристик определённого поведения мужчины произошло только во французском языке, в русском языке эти образы, в основном, являются частью фольклора и мифологии. Проведённый выше анализ позволил выявить компонент, отсутствующий в русской фразеологии, а именно: «перепел». По свидетельству А. Рея зооморфный образ перепёлки закрепился во французской фразеологии благодаря исследованиям натуралистов физиологии этой птицы, которые установили, что нормальная температура её тела равняется 41 градусу. (ФЕ, помеченные *, во французской фразеологии употребляются при характеристике обоих полов - см. примеры Назарян, 2000, 58 - 59).

2.2. Однако не только с названиями птиц и животных французы проводят аналогии при обозначении темперамента мужчины. Пылкий мужчина (а также и женщина) и его чувства сравниваются с жаром: chaud /ardent/ brûlant comme braise - пылкий, страстно влюбленный; son cœur est un brasier  (букв. – его сердце - тушилка для углей) - он страстно влюблен. В данном случае можно говорить об универсальности образа «жар» при метафорическом обозначении любви и страсти в обоих языках, но во французском языке за этим абстрактным понятием «жар» стоит конкретный денотат «раскалённые, горящие угли», поэтому и сердце человека сравнивается с ведром для тушения раскалённых углей. Следовательно, в любви также просматривается главенствующая черта французского менталитета – картезианство. Руководствуясь с детства воспитуемым принципом чёткого и логичного мышления, французы ясно подобрали образы не только для обозначения страсти, но и для номинации тех частей тела, в которых сосредоточен мужской темперамент: être chaud de la pince  (pince (f) - рука) - влюбчивый, бабник; être chaud de reins (жар в пояснице) - быть охотником до клубнички; être de la pointe  (острота; «быть не промах») - быть бабником. Для русской же национальной традиции характерна большая сдержанность в вопросах данной тематики, любовь занимает не менее важное место среди ценностных ориентаций русского народа, но о ней никогда не было принято говорить слишком откровенно, предпочтение отдаётся завуалированной, иносказательной  форме номинации данного концепта. Если куртуазная любовь связала воедино любовь физическую и духовную, то «христианская любовь ввела в сексуальность греховность и запрет» (Розин, 2001, 189). Как отмечает в своём словаре Ю.С. Степанов «в русской культуре концепт «Любви» понятийно не развит... или  целомудренно не обсуждается» (2001, 412). В подтверждение этого факта Ю.С. Степанов приводит слова М.Пришвина «...на языке простого народа любовь часто выражает грубочувственную сторону, а самая тайна остаётся тайной без слов. От этой тайны пылают щёки деревенской красавицы, такими тихими и интимными становятся грубые, неуклюжие парни. Но словом не выражается» (Степанов, 2001, 394).  

2.3. Картезианский склад ума французов становится очевиден и при анализе следующих ФЕ – аналогов русского выражения «бегать за каждой юбкой»:  être  amoureux des onze cents (букв. - быть влюблённым в одиннадцать сотен женщин); être  amoureux des onze mille (букв. - быть влюблённым в одиннадцать тысяч женщин); être  amoureux  de  cent mille (букв. - быть влюблённым в сотни тысяч женщин); être amoureux des onze mille vierges (в основу последнего  выражения легла легенда об убийстве святой Урсулы и одиннадцати тысяч девственниц. В действительности же, эта аллюзия является результатом неправильного прочтения надписи “XI.M.V.” на могиле святой Урсулы. Вместо «оnze mille» (одиннадцать тысяч) следует читать «onze martyres vierges» (одиннадцать невинно замученных) (Reу, 1979, 922)). Если в русском эквиваленте французских ФЕ даже не делается попытка посчитать количество женщин, которым оказываются знаки внимания, то это вполне вписывается в общую картину отличительных черт русской ментальности, а именно нелюбовь ко всяким подсчётам и точностям (русский «авось»), что вступает в прямое противоречие с основополагающей чертой французского менталитета – точным расчётом всего. Следовательно, на основании примеров второй подгруппы представляется возможным сделать следующий вывод, что французы, безусловно, сохранили за собой репутацию куртуазной нации. Однако их отношение к любви, вследствие всепроникающей силы их картезианского ума, приобретает ярко выраженное национальное своеобразие. 

III. В третью подгруппу собраны ФЕ, представляющие различные способы номинации мужской красоты:

·        beau comme un ange                             прекрасный как ангел

·        beau comme un archange                      (букв.          как архангел)

·        beau comme un amour                          (букв.           как любовь)    

·        beau comme un cœur                            (букв.           как сердце)    

·        beau comme le jour                                прекрасный как майский день

·        beau comme le printemps                      (букв.           как весна)

·        beau comme le soleil                             прекрасный как солнце

·        beau comme un lever du soleil              прекрасный как утренняя заря

·        beau comme un astre                             (букв.          как звезда)

·        beau comme tout                                    редкой красоты

·        * beau comme Apollon                          прекрасный как Аполлон

·        * beau comme Adonis                            прекрасный как Адонис

·        * beau comme un prince                        прекрасный как принц

·        * beau comme un roi                             (букв.            как король)

·        * beau comme un dieu                           прекрасный как бог

·        * beau comme un demi-dieu                  красив как полубог                  

Все эти устойчивые сравнения, за исключением помеченных *, употребляются для обозначения достоинств внешности обоих полов (Назарян, 2000, 34, 160).

Те лексические единицы, которые обычно используются для описания красоты женщины неприемлемы для русского менталитета в качестве аналогов при описании достоинств мужской внешности. Эти примеры служат основанием для следующего вывода: наличие мужского эгоцентризма в вопросах любви давно вытеснило понятие культа прекрасной дамы из умов французского народа.

Материалы исследования показывают, что в вопросах отношений между полами французы более откровенны, чем русские. Во Франции всегда видели в любви великую радость жизни, которая не противопоставляется другим высоким чувствам, как нечто греховное, а открыто заявляет о своих правах, что в корне отличается от  подхода к понятию «любовь» у русского народа, в многовековой традиции которого наделение этого чувства целомудренностью.      

 

                                                              Литература

1.   Гак В.Г., Ганшина К.А. Новый французско-русский словарь. – М., 1997.

2.   Диброва Е.И. Фразеологизм и слово в русском языке. – Ростов-на-Дону, 1983.

3.   Захаренко И.В. Лингвокульторологического словарь «Русское культурное пространство». – М., 2004.

4.   Мадариага Сальвадор де. Англичане, французы, испанцы. – Спб., 2003.

5.   Мокиенко В.М. Славянская фразеология. – М., 1989.

6.   Назарян А.Г. Почему так говорят по-французски? – М., 1968.

7.   Назарян А.Г. Словарь устойчивых сравнений французского языка. – М., 2000.

8.   Ожегов С.И. Словарь русского языка. – М., 1990.

9.   Рецкер Л.И. Французско-русский фразеологический словарь. – М., 1963.

10.               Розин В.М. Введение в культорологию. – М., 2001.

11.               Степанов Ю.С. Константы: Словарь русской культуры. – М.:,  2001.

12.                Фирсова Н.М. К проблеме понятия «национальный характер». – В сборнике: Романские языки и культуры. – М., 2003.

13.               Япп Н.,  Сиретт М. Эти странные французы. -  М.: Эгмонт Россия Лтд., 2001.

14.               Щетинкин В.Е. Пособие по переводу с французского языка на русский. – М., 1987.

15.               Alain Rey. Dictionnaire des Expressions et Locutions Figurées. – Paris, 1979.

 

 
Ozon.ru - Французские фразеологические словари

 

 
 

Благодарю за посещение моего сайта!

 

 

 

 

 


 
 

КАРТА САЙТА репетитор по английскому и французскому Наша группа в соцсетях в интернете Английский Французский
 
 
 

Английский язык

Учебники английского для детей   Школьная программа
Английский для школьников    ГИА и ЕГЭ английский
Английский для взрослых
Учебники по английской грамматике
Бизнес-английский Деловой английский
Английский для отдельных специальностей и профессий
Подготовка и сдача международных экзаменов по английскому языку
Чтение на английском языке по уровням
(+ раздел книга до 100 руб)
Каталог полезных сайтов для изучающих английский язык

Продам свои учебники по английскому языку

Английская грамматика Начальный уровень
Всё о Культуре в Англоговорящих странах
Английский в путешествии

Французский язык

Школьная программа     Французский для детей
ГИА и ЕГЭ французский    Французский для школьников
Французский для взрослых
Бизнес-французский Деловой французский + специальности
Чтение на французском языке по уровням
(+ раздел книга до 100 руб)
Каталог полезных сайтов для изучающих французский язык

Продам свои учебники по французскому

Всё о Культуре во Франкоговорящих странах
Французская грамматика

 

По вопросам сотрудничества и размещения рекламы на сайте: E-mail rostov-language@mail.ru
При копировании материала ссылка на сайт/авторство обязательна

© ROSTOV-LANGUAGE.RU  Луговая Наталия Владимировна

  

Рейтинг@Mail.ru

Яндекс.Метрика

национальный характер французов, язык зеркало французской культуры, коннотативнон значенин в семантике французских фразеологических единиц, куртуазность французов, черты французского национального характера, любвеобильные французские мужчины, дериваты глаголов во французском языке, употребление французских фразеологизмов в речи, joli cœur, gueule d`amour, démon de midi, vieux marcheur, Grand Paul Robert, homme galant, темперамент мужчин, ФЕ глагольного типа во французском языке, amoureux comme un coq, être de la pointe, être  amoureux  de  cent mille, beau comme un ange